Ёлс
Судьба никогда не поворачивалась к нему задом наперед. Просто не успевала. Он сам ее разворачивал передом назад.
Был статный юноша менестрельной породы. Но обманул судьбу и природу. Получился статный гном. На манер крупной собаки на коротких лапах.
Когда-то давным-давно братья по оружию ушли вперед. А он отстал, не пошел в обожженные степи. Ему вдруг глянулся лес. И он остался. Уютная землянка не отсвечивала снаружи, грела изнутри.
Вечерами он неспешно ворочал насаженные на ветки грибы, большие и поменьше, и любовался пляской пламени, хороводом искр. Фея ласкалась к нему жаром костра. Нимфы со смехом улетали высоко в небо крохотными искрящимися точками и оттуда незаметно подглядывали.
Ах, эта фея…
В ту ночь ему не спалось. Он устал ворочаться и пошел бродить по опушке. Она, большеглазая, встала перед ним, возникнув из предрассветного тумана, видимо. И, смеясь, предложила выбрать. Большое или маленькое? Он рассудил: если уж попасть в просак, то по мелочи. Она протягивала ему большой гриб, незаметно пряча за спину маленький. Ну, нет, давай то, что прячешь!
Так и стал гномом.
Местные говорили, что, возвращаясь из степи, видят над макушками деревьев его косматые вихры.
Был статный юноша менестрельной породы. Но обманул судьбу и природу. Получился статный гном. На манер крупной собаки на коротких лапах.
Когда-то давным-давно братья по оружию ушли вперед. А он отстал, не пошел в обожженные степи. Ему вдруг глянулся лес. И он остался. Уютная землянка не отсвечивала снаружи, грела изнутри.
Вечерами он неспешно ворочал насаженные на ветки грибы, большие и поменьше, и любовался пляской пламени, хороводом искр. Фея ласкалась к нему жаром костра. Нимфы со смехом улетали высоко в небо крохотными искрящимися точками и оттуда незаметно подглядывали.
Ах, эта фея…
В ту ночь ему не спалось. Он устал ворочаться и пошел бродить по опушке. Она, большеглазая, встала перед ним, возникнув из предрассветного тумана, видимо. И, смеясь, предложила выбрать. Большое или маленькое? Он рассудил: если уж попасть в просак, то по мелочи. Она протягивала ему большой гриб, незаметно пряча за спину маленький. Ну, нет, давай то, что прячешь!
Так и стал гномом.
Местные говорили, что, возвращаясь из степи, видят над макушками деревьев его косматые вихры.