молчанье - золото

Оно же - символ многих пороков человеческих, среди которых жадность и пошлость.
Насыплю слов серебра, но никому не покажу, получу сплав с золотом.
История - дама неопределенная, нет у ней ни достоверного описания черт, ни возраста, ни состояния. Эклектичный вихрь невероятных сочетаний. И всё, что можно с уверенностью сказать, - это то, что завтра все изменится. Но и повторится тоже, только чуть позже. За окном завывает серый ветер серых времен, гонит стада тучных туч, прячет золотой луч, который мог бы осветить и зажечь оптимизмом панно приключений сей дамы, любительницы драм разнообразного масштаба.
Исходя из вышеизложенного, то, что располагается ниже, - всего лишь моментальный снимок сложного явления под названием "душевные привязанности".
Что же в моменте? Вчерашние хулители стали словаславами, дают в залы тепло и свет, обилечивают в кассе, а также промоутируют в прессе. Те, кто ткал усердно словесные полотна, ткут дальше или бросили. Те же, что ранее собирали ткачей и разнообразно их затем тасовали, из любви и потехи в равных пропорциях, теперь осели дома, читают, критикуют и нахваливают. Есть и частные случаи перемены мест в конкретных парах, их распадения и складывания новых.
Грустная сила искусства. Начинаю понимать писателей, в какой-то момент сделавших выбор тщательно охранять свою частную территорию (дом, семью, хобби) и внутреннее пространство эмоций и чувств. Писать для публики, а жить - для себя. Есть в этом хоть какая-то чистота позиции.

На память, или история тридцати трех дружб

Из архивов Анны-Александры:
"К сведению Санни. Ромка в 2009-ом году первым состряпал женского клона (ПЕРВЫМ, КАРЛ!") и стал с него писать в своём дневнике.
Его дневник был битком набит женщинами, так как фото он выставил очень красивое и своё. Писал какую-то несуразицу.
А женщины пытались найти в этом бреде смысл, чтобы понравиться ХД. Но он завёл шашни со своим женским клоном. Женщины стали ревновать и ссориться. Так продолжалось около полугода. Из-за дрязг дневник стал популярным и набирал по несколько тыщ каментов. В итоге его разоблачили, он признался ,что это его клон, и крутил роман с самим собой.
Этим вызвал волну возмущения у своих комментаторов, и они в знак протеста покинули его дневник.
Думаю, с Мульти анкетой та же история. Создана анкета Кастрюли, и теперь не с одной, а с двух анкет он гнобит тех, кого наметил в жертвы. "Сашка" — его неизлечимая болезнь на всю оставшуюся жизнь, которой он пытается заразить всех.
*
Из своих текущих наблюдений:
Ланочка с Наталочкой рассорились вусмерть, споткнувшись на Светке Ки. Капюшонов-Романовский кружил-кружил, да и сел, оглядываясь по сторонам, в ожидании свиты из объединившихся снова-здорова Ксении с Любовью, на воды бурно экспрессирующей опять же Светки Ки. Она нынче новенький "гвоздик", об который каждый постоянный член литературолюбивого сообщества "старых" "добрых" графоманов норовит порвать свои предпочтения. Соня снова забанила Вячеслава, и снова на почве "ревности", теперь к Игре. Та опять "на коне", в портупее на ремне. Нехай скачет. А Вячеслав "плачет" у Ксении-Кошки-Насти. Такое, образное очень состояние, конечно. Всё это слова, слова... Не материализованные. Впрочем-впрочем. Капюшонов-Романовский сказал Соне, наконец, про конец. Даже постарался, завернул в красивую оберточную бумагу хвалы. Соня теперь уже решительно не доверяет Нобоне-Рите. Та груба и себялюбива, и склонна лезть Соне на голову со своими указаниями, как той жить, кого любить, и вообще. Соня теперь, собственно, никому больше не доверяет. Она Августа. И этим стала сильно походить на Александру, которая закрылась в башне из слоновой кости, выставив охрану из Санни, Хельги и воображаемых братцев на входе. Отличие ее в том, что вечно лезет на рожон в борьбе за вселенское равновесие. А потом плачет. Возможно ли эволюционировать в спокойно принимающую результаты, как положительные, так и отрицательные? Посмотрим...

Зима близко...

Ловлю момент, в котором она похожа сама на себя.
Ей недолго осталось, если верить пессимистам, а их мнение в любом случае следует учитывать, как худший сценарий.
Ну и вот...
Серый ветер завывает в трубах и распахивает по-летнему неплотно закрытые окна и двери, выдувая теплый домашний воздух, насытившийся ароматами куриного бульона и свежей стирки. Закрываю плотно, берегу уют.
Самое время засесть за вязанье, книгочтенье, пирогов печенье.
И за пересмотр Игры престолов.
Естественно.
Сейчас, когда престолы возбудились и один за другим вступают в игру, а простые люди спасаются как могут, чтоб не стать ресурсом и топливом, самое время всмотреться в то, как это выглядит архетипически.
Повторено миллион раз. Повторяется в миллион первый.
В прошлый просмотр я морщилась и плевалась весь первый сезон, соответственно, многое упустила. Потому смотрится почти как новое.
Сразу бросается в глаза один момент. Все живы и здоровы, и все вместе, не разъединены и не опечалены ничем. Мелькающая на заднем плане статуя мертвой возлюбленной короля Баратеона и взгляд пронзительно-голубых мертвых глаз мертвой девочки прямо в души любителям ходячих мертвецов подобны тени от руки, занесенной над первой страницей яркого глянца новой книжки.
Это, конечно, косяк многих художественных произведений. В них автор обращается с историей не как с бесконечным свитком, потрепанным и засаленным, с застарелыми бурыми и серо-зелеными пятнами крови и плесени, в котором много нитей повыдернуто и много заплат понаставлено, а как с чистым листком девственного, наивного и простого начала времен.
Но то на совести автора. Любой творческий человек - дитя, сумевшее выжить под взрослой личиной, как метко заметила Урсула Ле Гуинн.
А кто не ребенок? Ах, оставьте... Все мы верим во что-то такое, разумное, светлое, доброе, справедливое и т.д. В сказку, короче говоря. Наяву. И делаем ее былью. Уж как умеем...
*