приснилось, увиделось, резюмировалось

Снится, что иду по улице.
Начинает накрапывать дождь.
Поднимается ветер.
Я встаю против хода движения воздуха и пробую раскрыть зонт.
Ручка странно вытягивается, все дальше и дальше, но ничего не происходит.
Спицы со смятым между ними куполом зонта торчат бессмысленным пучком в серое небо, не желая расправляться.
Несколько попыток - и я оставляю это занятие.
Ветер усиливается и приносит какой-то смог, видимость сильно падает, воздух приобретает едкость, хочется кашлять.
Я бегу в поисках укрытия, белесое облако мешает видеть, слышать и дышать.
И я просыпаюсь.
Затем опять засыпаю, и снится, что я нахожусь в аудитории, за партами сидят не дети, а взрослые, на стене белый экран, показывают слайды.
И тут входит курьер с конвертом. Внутри - белая сплюснутая семечка округлой формы.
Говорят "Цикута, очень ядовитая". Среди присутствующих версии о покушении. На кого? Неизвестно.
Тут я хочу встать и рассказать о странном тумане из прошлого сна и просыпаюсь...
Ну и, чтоб два раза не вставать, напишу по следам просмотренного вчера фильма.
Главная героиня, в гневе и печали от ничем не закончившихся отношений, пишет сценарий.
Делает несостоявшегося любимого главным героем и выставляет его в настолько смешном и нелицеприятном свете, что в момент, когда он по ходу пьесы умирает, зрителю ничего не останется, как смеяться. И он действительно смеется, когда пьеса воплощается в спектакль.
Прототип - узнаваемая в городе личность, собственник крупной кампании, меценат и все такое прочее социальное. И вот он видит, как на сцене показывают, что он умирает, и все в зале смеются, при этом зная, над кем.
Отсюда личным выводом: как выяснилось опытным путем, цинизм - вкусная для психики жвачка, можно растягивать до безразмерности. Но я не буду.
Постараюсь больше о хорошем, писать и думать. Как раньше, когда меня обвиняли в необоснованном оптимизме. Может, прививка чайльдгарольдовщиной поможет обосновать?)
*

Его Величество Текст

"Думай, что говоришь". Однако же слово сказанное улетает, не вернешь. Искажается или забывается. Не влияет совсем или влияет слабо.
То ли дело оно же, но в буквах. Стоит красуется, притягивает взгляд, рождает мысли и желания, тянет высказаться.
Но тут есть один нюанс. Говоришь же не с текстом , но с человеком. А это существо непредсказуемо и опасно.
И что остается в ситуации острой неопределенности? Нырнуть с головой в бурные воды нестабильных смыслов и озадачивающих реакций или отвернуться и забить. Ну, попробуй) Воображение уже нарисовало образы на основе прочитанного и породило новые, ответные, которые теснятся в голове и мешают жить, пока не будут отпущены на свободу, будучи произнесены.
Искушение, вот чем мы все здесь занимаемся, пиша) С разной степенью уверенности в своей правоте и вытекающей из нее успешности. Завлекаем в сети ничего не подозревающего читателя, который сейчас бежит взглядом по строчкам и готовится отреагировать... Ай, сорвался с крючка!))
Вопрос, зачем этот "улов" пишущим - тема отдельная и разглашению, конечно, не подлежит.
Понятно одно: читающий должен быть очень осторожен.
А не вот этот весь творческий плач: "О бедные авторские Я, игнорируемые или топчимые жестокими взглядами, не оплаченные скупыми карманами, не качанные слабыми почитательскими руками".
Блажен, кто не понимает. Он неуязвим.

пожелание почитателя пописателю

You in the army now.
Children.
Come as you are или Nothing else matters - это тоже одна очень яркая, но уже в плеяде других.
Так бывает и в письменном творчестве. У кого-то лишь раз расцвели вишни, и ушли в банку. А кто-то даже хвостики впрок заготовил и скатерть из них связал в технике макраме.
Ладно, если тебя запомнят говорящими руками нервной из-за любовной драмы Ленки. Но что, если растерзанной в лесной чаще Светкой? Совсем грустно (а может и совсем весело), если цыпленком табака, которого ты развешивал на заборе, привязывал к стулу, одевал в белый медицинский халат на глазах у изумленной публики.
Художник не избежит ассоциаций с одной своей работой. Пусть это будет что-то художественное, а не такое, которое построил Джек.