вместо вместе
7/30/25 01:38 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lucelleОн шел оглушенный, сгорбившись и опустив голову, остерегаясь взглянуть вперед или в стороны. Отовсюду на него смотрела та, которую он потерял пять лет назад. И уже даже немного забыл, какая она. Как смеется и щурит глаза, нарушая указания фотографа. Как завиток волос упрямо выбивается из прически и щекочет ей шею...
За что эта пытка?! Изуверская мода на тех, кто задавал тон десятилетия тому назад. "Оживили", вскрыв толстым слоем блестящего лака. О родных вы подумали? Это бесчеловечно! И впрямь, ничего человеческого в ней, смеющейся ему в лицо с рекламных билбордов на фасадах зданий, сейчас не было. Отчего же так больно смотреть? Похоже, он так с ней и не простился...
Олсон вбежал в подъезд, с третьего раза попал в замочную скважину и наконец укрылся в глубине их квартиры, как в темных аллеях памяти. Он сел перед низким столиком и снял телефонную трубку. Набрал по памяти номер старого друга. Ответа не было минуты три. Но он знал, что это нормально для Виктора. Грядки, яблони, барашки, уточки... Пока добежишь до телефона, с той стороны нетерпеливый как раз и отключится, а тот, кому действительно нужно, дождется. Олсону сейчас было жизненно-важно вспомнить ее лицо. У Виктора должны были храниться негативы. Он, помнится, гордился теми снимками у реки, где Олсон причаливает, а Нина сидит на носу лодки и задумчиво улыбается чему-то своему. В тот период улыбка уже редко давалась ей. Была драгоценным даром. И для нее самой. И для тех, кто ее любил и с грустью следил, как она готовится покинуть этот мир, чаще страдая, чем радуясь...
Условились встретиться на следующий день. Вик пообещал сделать разных фото, одно - плакатного размера, на полстены. Эффект присутствия, иллюзорный и мимолетный. Ровно столько, чтобы не сойти с ума от одиночества. Олсон не собирался расставаться с реальностью, считая это трусостью. Сколько суждено, столько и проживет один. Удовлетворенный, он лег на двуспальную их кровать со своей стороны, повернулся на бок и задремал...
А в это время в городе началось странное. Ну, то есть, ничего такого, казалось бы, если бы это происходило в веке двадцатом. Но для конца двадцать первого - экстраординарное. Отключилось электропитание. А с ним вместе - дружелюбные ухоженные лица родных, друзей и коллег по работе. На их месте обнаружились помятые злые рожи со слабо улавливаемым сходством с оригиналами. Они не здоровались, цеплялись за тон, слово и жест, выдавая раздражение на грани со злобной истерикой.
Город захватили монстры? Вовсе нет, просто отключилась единая система общения. Люди уже давно жили отдельно друг от друга. Общались по видеосвязи. С помощью видеоредактора и эмокорректора. Работали удаленно. Собственно, работой это лишь называлось. Легкая общественная включенность по два часа в день. Как же они не вымерли? Да, сексом занимались. Но строго виртуально. Оплодотворение яйцеклеток и выращивание эмбрионов до размера младенца происходило в специально предназначенных местах под наблюдением специалистов. Каждый ребенок развивался здоровым по всем параметрам.
Никакой самодеятельности. Человечество больше не хотело рисковать и напрягаться.
Олсона разбудил шум за окном. Выглянув, он протер глаза, полагая, что еще не совсем проснулся. Изображение не изменилось. По улицам носились полуголые люди, кричали и время от времени вступали в групповые конфликты, с рукоприкладством и без. В основном с.
В принципе, чего-то такого он ждал. Потому не очень удивился. Хотя и удовлетворения от своей правоты не испытал. Нужно было собираться и ехать к другу за фотографиями. А остальное - уже не его история. Хоть и всемирная.
*
За что эта пытка?! Изуверская мода на тех, кто задавал тон десятилетия тому назад. "Оживили", вскрыв толстым слоем блестящего лака. О родных вы подумали? Это бесчеловечно! И впрямь, ничего человеческого в ней, смеющейся ему в лицо с рекламных билбордов на фасадах зданий, сейчас не было. Отчего же так больно смотреть? Похоже, он так с ней и не простился...
Олсон вбежал в подъезд, с третьего раза попал в замочную скважину и наконец укрылся в глубине их квартиры, как в темных аллеях памяти. Он сел перед низким столиком и снял телефонную трубку. Набрал по памяти номер старого друга. Ответа не было минуты три. Но он знал, что это нормально для Виктора. Грядки, яблони, барашки, уточки... Пока добежишь до телефона, с той стороны нетерпеливый как раз и отключится, а тот, кому действительно нужно, дождется. Олсону сейчас было жизненно-важно вспомнить ее лицо. У Виктора должны были храниться негативы. Он, помнится, гордился теми снимками у реки, где Олсон причаливает, а Нина сидит на носу лодки и задумчиво улыбается чему-то своему. В тот период улыбка уже редко давалась ей. Была драгоценным даром. И для нее самой. И для тех, кто ее любил и с грустью следил, как она готовится покинуть этот мир, чаще страдая, чем радуясь...
Условились встретиться на следующий день. Вик пообещал сделать разных фото, одно - плакатного размера, на полстены. Эффект присутствия, иллюзорный и мимолетный. Ровно столько, чтобы не сойти с ума от одиночества. Олсон не собирался расставаться с реальностью, считая это трусостью. Сколько суждено, столько и проживет один. Удовлетворенный, он лег на двуспальную их кровать со своей стороны, повернулся на бок и задремал...
А в это время в городе началось странное. Ну, то есть, ничего такого, казалось бы, если бы это происходило в веке двадцатом. Но для конца двадцать первого - экстраординарное. Отключилось электропитание. А с ним вместе - дружелюбные ухоженные лица родных, друзей и коллег по работе. На их месте обнаружились помятые злые рожи со слабо улавливаемым сходством с оригиналами. Они не здоровались, цеплялись за тон, слово и жест, выдавая раздражение на грани со злобной истерикой.
Город захватили монстры? Вовсе нет, просто отключилась единая система общения. Люди уже давно жили отдельно друг от друга. Общались по видеосвязи. С помощью видеоредактора и эмокорректора. Работали удаленно. Собственно, работой это лишь называлось. Легкая общественная включенность по два часа в день. Как же они не вымерли? Да, сексом занимались. Но строго виртуально. Оплодотворение яйцеклеток и выращивание эмбрионов до размера младенца происходило в специально предназначенных местах под наблюдением специалистов. Каждый ребенок развивался здоровым по всем параметрам.
Никакой самодеятельности. Человечество больше не хотело рисковать и напрягаться.
Олсона разбудил шум за окном. Выглянув, он протер глаза, полагая, что еще не совсем проснулся. Изображение не изменилось. По улицам носились полуголые люди, кричали и время от времени вступали в групповые конфликты, с рукоприкладством и без. В основном с.
В принципе, чего-то такого он ждал. Потому не очень удивился. Хотя и удовлетворения от своей правоты не испытал. Нужно было собираться и ехать к другу за фотографиями. А остальное - уже не его история. Хоть и всемирная.
*