26 и 27 февраля

[lucelle]

Через год я хочу перечесть эту запись - и вспомнить вот что:
- как ты позвонил в ночи - Крыська, Крыська, у нас же снег! и миндаль цветёт! ты фотограф или где?
- и как я ответила: я - его руки и кнопочка на фатапарате, а ты - всё остальное, так что, завтра идём снимать миндаль?
- а ты сказал: это же почти как сакура в снегу, это бывает раз в жизни!
- а я ответила: в прошлом году раз в жизни было замёрзшее озеро, в этом я вообще не собиралась выходить на улицу, пока всё не растает, почему пиздец какая красота - это обязательно пиздец?
- и ты сказал: неужели ты это пропустишь?
- и я сказала: во сколько завтра за тобой зайти?
- а ты сказал: надеюсь, нам достанется и цветов, и снега.
И как потом мы завтра шли в парк, и как ты показал на серную речку - смотри, скворцы греются, это наши макаки, ты не хочешь их снять? - а я успею, они не улетят? - и я успела, они не улетели; и как потом нам досталось и цветов, и снега; и как мы грелись в Билле и в Королях кофе и у тебя дома, и про эклеры хочу помнить; и про то, что ты вычитывал мою статью, пока я шла домой по сугробам в мокрых насквозь валенках; и как распевала марш слепцов и старика козлодоева и ворчалкин блюз, а потом оказалось, что вокруг - снег и синий час. И снимала дорогу к дому - белое и синее в жёлто-оранжевом свете, - и в какой-то момент эти, эти картинки, за которыми "мы живём на море, послезавтра всё растает и снова будет плюс тринадцать" встали во мне на место тоскливых дорог детства, многомесячной зимы, скользоты и тяжёлого портфеля.
Вот что я хочу помнить через год про этот день.