разговор о других

[lucelle]

сплетни
школа злословия
свое видение другого
Нужное подчеркнуть.
Человек крепко связан с другими людьми, потому считает необходимостью составить о них свое мнение. И это понятно.
Но вот зачем человек это мнение озвучивает? Хотела поиграть в загадковость, но передумала.
Понятно, зачем. Чтобы повлиять на другого.
В принципе, скушная тема. Можно закрывать комментарии. Или нет?
Ведь это странно. Чем ты повлияешь на того, кто таков, каким ты его описываешь? А если не таков, если ты ошибешься в характеристике, то прослывешь лжецом.
Возможно, так люди хотят повлиять на тех, кому говорят о другом. Но, во-первых, это пошло, говорить за спиной. А во-вторых, у тех есть свое мнение, и им они дорожат больше, чем чужим.
И все же люди говорят... Об Алене нашем, Делоне.
Описывают мир, как они его видят. Все живое и (условно) неживое, все, что внизу, которое как и наверху, и верхнее, и даже выше.
*
"Мартин Каннингем легонько коснулся мистера Пауэра.
– Из колена Рувимова, – сказал он.
Высокий чернобородый мужчина с палкой грузно проковылял за угол слоновника Элвери, показав им за спиной скрюченную горстью ладонь.
– Во всей своей девственной красе, – сказал мистер Пауэр.
Мистер Дедал, поглядев вслед ковыляющей фигуре, пожелал кротко:
– Чтоб тебе сатана пропорол печенки!
Мистер Пауэр, зашедшись неудержимым смехом, заслонил лицо от окна, когда карета проезжала статую Грэя.
– Мы все это испытали, – заметил неопределенно Мартин Каннингем.
Глаза его встретились с глазами мистера Блума. Погладив свою бороду, он добавил:
– Ну, скажем, почти все из нас.
Мистер Блум заговорил с внезапною живостью, вглядываясь в лица спутников.
– Это просто отличная история, что ходит насчет Рувима Дж. и его сына.
– Про лодочника? – спросил мистер Пауэр.
– Да-да. Отличная ведь история?
– А что там? – спросил мистер Дедал. – Я не слышал.
– Там возникла какая-то девица, – начал мистер Блум, – и он решил услать его от греха подальше на остров Мэн, но когда они оба…
– Что-что? – переспросил мистер Дедал. – Это этот окаянный уродец?
– Ну да, – сказал мистер Блум. – Они оба уже шли на пароход, и тот вдруг в воду…
– Варавва в воду! – воскликнул мистер Дедал. – Экая жалость, не утонул!
Мистер Пауэр снова зашелся смехом, выпуская воздух через заслоненные ноздри.
– Да нет, – принялся объяснять мистер Блум, – это сын…
Мартин Каннингем бесцеремонно вмешался в его речь.
– Рувим Дж. с сыном шли по набережной реки к пароходу на остров Мэн, и тут вдруг юный балбес вырвался и через парапет прямо в Лиффи.
– Боже правый! – воскликнул мистер Дедал в испуге. – И утонул?
– Утонул! – усмехнулся Мартин Каннингем. – Он утонет! Лодочник его выудил багром за штаны и причалил с ним прямиком к папаше, с полумертвым от страху. Полгорода там столпилось.
– Да, – сказал мистер Блум, – но самое-то смешное…
– И Рувим Дж., – продолжал Мартин Каннингем, – пожаловал лодочнику флорин за спасение жизни сына.
Приглушенный вздох вырвался из-под ладони мистера Пауэра.
– Да-да, пожаловал, – подчеркнул Мартин Каннингем. – Героически. Серебряный флорин.
– Отличная ведь история? – повторил с живостью мистер Блум.
– Переплатил шиллинг и восемь пенсов, – бесстрастно заметил мистер Дедал.
Тихий сдавленный смех мистера Пауэра раздался в карете"