Гнутая линия. Часть третья.

[lucelle]

*
Мира заинтересованно и сочувственно смотрела на Кьяру. Она восхищала креативностью, но в конечном итоге именно богатое воображение ее и подвело. Интересно и пока непонятно, как глубоко она увязла? Или же нашла какой-то выход из положения? Кьяра была не в том состоянии, чтобы держать нарочитую театральную паузу. Она продолжила.
"Дальше все покатилось по наклонной. Утром Кристофер вывесил итоговый пост, предложив жюри отправить на его электронный адрес оценки уже опубликованным работам и объявив о несоответствии остальных присланных работ тематике конкурса. Снова понеслись возмущенные и удивленные комментарии. Снова Кристофера заподозрили в том, что он не мужчина. Я еле сдерживалась, чтоб не выругаться крепко, по-мужски, и молча пролистывала ленту. К вечеру оценки были получены, результаты подсчитаны и я могла, наконец, завершить этот злополучный раунд.
      Следующую неделю я освободила и действительно уехала на море. Гуляла вдоль берега, каталась на водном скутере, пела песни вместе с ветром, стараясь перекричать шум волн. Это привело меня в состояние эйфории и веры в свои силы. Казалось, все мои неприятности растворились, как морская соль.
      Но я ошиблась, соль нарастала сталактитами и ждала меня дома. Стелла не теряла времени даром, она вела активную кампанию по идентификации Кристофера. И уже высказала предположение, что следы его теряются в моей спальне. Неугомонная старая дева. Ей бы писать альковные романы, но нет, тишина и сосредоточенность литературного труда ее не устраивает. Чуяло мое сердце, что дама примерила треуголку и будет меня осаждать, как Наполеон свой Тулон в 1793 году.
      И в этом я не ошиблась... Поползли слухи, предположения выдвигались одно пикантней другого. Мне было мерзко и противно. Я держалась изо всех сил, улыбалась и общалась со всеми ровно, делая вид, что понятия не имею, о чем они судачат за моей спиной".
      Мира любовалась своей клиенткой. Ее лицо было бледным, на щеках горел румянец. Синеве глаз придавали глубину непролитые слёзы. Она держала осанку, не позволяя себе горбиться, хотя было видно, что ее плечи придавил груз переживаний. Она снова и снова стирала с лица гримасу злости, которая наползала назойливо, снова и снова. "Какое благородство натуры. Помогу ей, чем смогу. Надеюсь, что смогу", - думала Мира, вслушиваясь в голос Кьяры, которая продолжала.
      "Я сделала еще одну попытку выправить ситуацию. Объявила гранд-тур, пригласив новичков и маститых авторов. А также пул критиков. И Стеллу, конечно. Ради пиара, в первую очередь. Чем громче ругают, тем выше интерес у читателя. Зря этого боятся начинающие писатели, те, кто поопытней, намеренно дают поводы, провоцируя критика сделать стойку и помчаться борзой по следу. Особый шик: блестящей развязкой вынудить филологического сноба признать творческими находками, раскрывающими замысел автора, опрометчиво названное ляпами в начале чтения.
      Я надеялась, что шумиха вокруг моих клонов и возмущения литераторов их самоуправством лишь подогреют их авторский азарт и дух противоречия, а читатели подтянутся следом. Так и вышло: мероприятие оказалось многолюдным и высоким по уровню работ. Авторы хотели утереть нос модераторам, выиграли читатели. Работы активно обсуждались, число просмотров вывело темы в топ. Я расслабилась, отпустила ситуацию и просто радовалась всему, что происходило, будь то взаимные похвалы, едкая взаимная критика или оффтопик.
      Дело шло к завершению. Последней была работа самой первой подопечной Тима. С момента, когда она впервые вышла вместе с ним на сцену, чтобы помочь ему озвучить его пьесу, прошло десять лет. Видимо, наставничество не прошло для нее даром. Слог произведения был уверенным и образным, сюжет - увлекательным и актуальным, герои - живыми и противоречивыми. Всё было хорошо в этой работе. Лишь одна фраза зацепила меня чем-то знакомым: "Она ходила взад-вперед, восстанавливая дыхание и безуспешно сдувая с лица непослушную влажную прядь". Но мало ли в мире похожих фраз. Да и где я это читала, вспомнить не могла, возможно, что и нигде, просто показалось.
      Посыпались восторженные комментарии. Затем хорошие отзывы критиков. Стелла, такая придирчивая с остальными, здесь заговорила в унисон с коллегами, и сдержанно хвалила работу. Автор приняла участие в комментировании. Многословно и радостно. Ей усердно отвечал Тим. Они даже соорудили нечто вроде продолжения истории, разыграв экспромтом мини-спектакль на радость читателям.
      Хорошее окончание хорошего творческого дня. Но во мне глухо ворочалось нехорошее чувство. Раздражение? Или ревность? Только этого мне не хватало. В голову полезли несвоевременные размышления. По-видимому, я была введена в заблуждение Тимом насчет его "железного правила трех месяцев". Сотрудничество с этой первой... как бишь ее зовут? Как топ-модель 90-х... Да, Клаудия. С ней Тим явно вышел за пределы своего лимита. И эта фраза... Да, я вспомнила, она была в одном из его сценариев, особенно мне понравившемся в свое время, потому и запомнилась. Возможно, нынешнюю работу-фаворит написал тоже он? Тогда это обман. Его нужно вскрыть. Но как? Моего хорошего настроения как не бывало. Я ломала голову над тем, как вывести заговорщиков на чистую воду. Но ничего путнего не придумала. Объявила голосование. Работа Клаудии не получила первое место, заняла второе. Но, как это часто случалось с работами Тима, получила высший балл от читателей. Это стало лишним подтверждением моих подозрений. Но делать нечего, вывесила итоги и пошла спать.
      Утро следующего дня не стало мудренее. Спала я плохо, встала с больной головой. И нет бы воздержаться от выхода в сеть. Но я уже давно была сродни алкоголику. Виртзависимость - недооцененная мания, забирающая себе большие внутренние пространства, незаметно, но уверенно, и часто навсегда. Выйдя в сеть, я учинила разгром руками своего лихого модератора Кшиштофа. Сначала он обвинил Клаудию в плагиате и снял работу с конкурса. Затем забанил последовательно всех участников мероприятия. И удалил конкурсную площадку.