В те же воды. Часть вторая.

[lucelle]

*
Риккардо приехал через полчаса, Мартин прибыл следом. Два ее старых друга, гораздые на любые затеи. Вчера, к примеру, они отлично сыграли и теперь жаждали продолжения.
Риккардо писал в стиле, который позже стали называть "попаданцы". В свое время Кьяра отвергла одну из первых его повестей. Она и вправду была сырой. Но можно же было поддержать? Тем более, что дальше дело пошло, и сейчас он издавался вполне себе приличными тиражами. А на Кьяру затаил обиду и ничего не мог с собой поделать. Ему было важно ее мнение. Раньше. Сейчас уже нет. Или все-таки да? Пора на сеанс к психологу, рефлексию поправить.
Мартин был критиком, сколько себя помнил. И не претендовал на лавры Создателя. Он был очень религиозен и считал, что после Библии ничего лучше все равно не будет. Так зачем лес на бумагу переводить? Потому воспринимал свою деятельность как своеобразное миссионерство, внося посильный вклад в излечение человечества от гордыни бумагомарания.
- Ну, вот, дорогие мои, пора нам выйти на первый план. Я считаю, вполне заслуженно. И в духе модной сейчас многополярности. Ведь мы никого не тесним. Просто встаем вровень. А если окажемся лучше? Что ж... Мы не против, правда? - с улыбкой обратилась Стелла к друзьям, приглашая их в соседнюю с кабинетом комнату, где на маленьком столике ждало шампанское в ведерке со льдом, пузатая бутылочка коньяка и коробка шоколада рядом с порезанным дольками лимоном.
- Закуска алкоголиков. Стелла, признавайся, пьешь горькую втихаря? - Риккардо заржал, блеснув золотыми коронками.
- Твой стиль отпечатался на тебе до кончиков шнурков на ботинках, - поморщилась Стелла, - В углу в шкафчике - графин, special for you. Не водка, не надейся, водичка. Стаканчик залпом, и приступ юмора пройдет.
- Не злись, Стелла. За что тебя люблю, так это за постоянство. Как была никакой хозяйкой, так и остаешься, - Риккардо выдернул шампанское из ледового плена и, ловко открыв, налил Стелле. В это время Мартин молча плеснул себе и другу понемногу коньяка в бокалы. Усевшись втроем на кожаный диван, они ощутили, будто колесо времени крутанулось назад на пару десятков лет. Они снова студенты, настроенные обмануть экзаменатора и вырвать отличные оценки, не прикладывая особых усилий. С этим приятным чувством они принялись за обсуждение плана.
В большом зале отеля "Royal" было многолюдно. При этом присутствующие разбились на две основных группы, сильно разнившиеся внешним видом и темами для разговоров. Между ними сновала, словно сшивая их своим участием, Стелла Сандро. Она ощущала себя виновницей торжества, но и немного самозванкой - тоже. Нервничала и радовалась. Приятный коктейль чувств!
Конферансье со сцены попросил присутствующих занять свои места за столиками. Две большие группы разбились на маленькие, но все равно сохранили разделение, естественным образом распределив между собой столики справа и слева от сцены. Стелла, Риккардо и Мартин заняли центральный. "Немного неловко от пограничного положения, но это пройдет, - успокаивала себя Стелла, - Большое дело не случается одномоментно, слияние с народом для тех, кто считает себя на три головы выше интеллектуально и эстетически, не может проходить быстро и просто. Да и народ не так чтоб прост и распростер объятия". Стелла посмотрела налево от себя. Там, среди людей за столиками, одетых кто подчеркнуто просто, кто вычурно до смешного, сидел Федор. Соседкой его была пожилая женщина, с интересом оглядывавшая пространство зала и с аппетитом заедавшая впечатления поданными заранее канапе и профитролями. Стелла ее не знала, как и всех остальных гостей по ту сторону от себя. Справа, наоборот, разместились сплошь знакомые все лица. Кое-где, правда, места здесь пустовали. Часть приглашенных проигнорировала затею Стеллы, кто молча, а кто и, сопроводив едким комментарием. Она была к этому готова, потому почти не огорчилась.
Конферансье веселым голосом объявил, что для начала, в качестве внеконкурсного сюрприза, выступит в неожиданном амплуа организатор и вдохновительница мероприятия, блистательная Стелла Сандро.
Софиты выхватили из полумрака вставшую со своего места Стеллу и проводили ее на сцену, зафиксировав на ней свой свет. Она чувствовала скрещение всех взглядов на себе. Звездный час, которого она ждала так долго, настал.