![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lucelle"Не река, одно название. Воды - по пояс, да ила на дне - по щиколотку. В ней топиться - только позориться. Нет, из этой жизни так просто не уйдешь, еще изрядно помучишься... Боль рифмуется не только с любовью.
Обожаю ноябрь. Последние жалкие желтые листики дрожат и мокнут контрастно на фоне величественного неба всех оттенков безразлично-серого. Из праха на миг - и обратно в него же, уже навсегда. Есть в этом правда. Больше нигде ее нет, лишь маски, отражения, психзащиты.
Тропа наверх раздваивается, направо асфальт, налево щебень. Пойду налево, на сером не видно белых клякс вороньего весомого мнения. Они здесь любят собирать собрания. Весь город вынужденно слушает их вступления, кульминации и резюмирования, захвачен горластым смоляным племенем. Остальные покинули нас. До весны..."
Напитавшись последними вздохами осени, Лиля вернулась домой, в тепло, в окружение своих любимых подушек всех цветов и фактур посреди строгости остального интерьера. Каждую она покупала по случаю создания нового своего произведения, на радость фанатам, но больше все-таки фанаткам.
Ее строки пели о невозможности счастья, точка в конце ложилась печатью молчания. Конечно, правильней было бы ставить троеточие. Ведь завтра другими словами будет проложен тот же тупиковый маршрут. Боль разлуки, тоска непонимания, ну и все такое прочее в том же духе. Ее читатели не уставали, значит, она снова пройдет свой путь, в белых, ниспадающих небрежно-изысканной волной одеждах, со спутанными, но все же прекрасными локонами, в терновом венце... Один из его шипов непременно вонзится в белоснежную кожу, скатится по щеке, попутно смешавшись со слезой, одной-единственной, которую может себе позволить ее гордое сердце.
Что было бы, если б она подписала свои первые произведения "RS", а не "RN"? Возможно, не было бы тайных встреч с очередным мальчишкой, которого непременно нужно было спасти от него самого и понять лучше его родной матери. Но откуда бы она черпала вдохновение и сюжетную линию? Если бы не рана на сердце, которую освежал очередной неверный возлюбленный, что могла бы она сказать миру? Что живет не в ледяном дворце на Северном полюсе, а у самого мелкого, как ее мещанский быт, залитого солнцем почти весь год теплого моря. Что утра ее наполнены готовкой блинов с припеками, на всю семью, с их разнообразными вкусами. Затем стирка-уборка-закупка продуктов опционно. И только потом наступает пауза, в которой она может перенестись в свой замок изо льда. Там ждет ее он, грустный, а правильней бы сказать скучающий, страстный, а точней бы назвать озабоченный. Но раны наносит точно, большего она не ждет, лучше и не надо. Читатели любят ее такой. Наверное.
Муж - контрастный душ после этих мальчиков. Спокоен, надежен, часто молчалив. Презирает ее за мелодраматичную писанину. Хоть и не высказывает этого вслух. Но выражает всем своим видом, решительно отказываясь слушать, когда она предлагает прочесть ему вслух отрывок, если заходит в сюжетный тупик и нуждается в толчке извне. Ну вот, он сам толкает ее в легковесные объятия. Он виноват? О, нет. Просто так вышло...
Лиля с ранней юности считала себя гадким утенком. А Влад разглядел в ней Лебедь. Она не думала о себе в духе "хороша". Скорее, вечный повод для самокритики. Но была хороша, да... Диссонанс играл с ней злую шутку. Когда женщина на вид хороша, мужчины ждут поведения красивой же. А она в глаза твои всматривается, в слова твои вслушивается, задеть нечаянно боится. Хочется ответить. Больно. Отомстив за все прошлые жо с красивыми. Но он был старше всех своих Ж. Получалось у него обходить взрывоопасные моменты в женской душе. Умел проявить смелую робость, очаровывал. Оставлял хорошие воспоминания и томик стихов, флакончик духов, изящную подвеску на добрую память. Шел дальше.
Позже он рассказывал ей, как, встретив, сразу подумал: "Хороша", и вслух произнес то же. Ей сразу стало понятно, что все хорошо между ними. И пусть идет себе дальше. Потому что он вон какой, повидавший все мыслимые виды. Ей нечего ему показать. И незачем. Он бы поспорил, но прочел в ее глазах будущий ответ. Кивнул и отошел. Но недалеко. Чтобы знать, чем она дышит. Какими духами и туманами.
Влад не был бы тем, кто он есть, если бы не попробовал приручить ее и себя. Он любит эксперименты и не привык отступать. Потому снова сделал шаг, на сей раз решительный и не оставлявший ей места для маневра. Пан или пропал?
Обожаю ноябрь. Последние жалкие желтые листики дрожат и мокнут контрастно на фоне величественного неба всех оттенков безразлично-серого. Из праха на миг - и обратно в него же, уже навсегда. Есть в этом правда. Больше нигде ее нет, лишь маски, отражения, психзащиты.
Тропа наверх раздваивается, направо асфальт, налево щебень. Пойду налево, на сером не видно белых клякс вороньего весомого мнения. Они здесь любят собирать собрания. Весь город вынужденно слушает их вступления, кульминации и резюмирования, захвачен горластым смоляным племенем. Остальные покинули нас. До весны..."
Напитавшись последними вздохами осени, Лиля вернулась домой, в тепло, в окружение своих любимых подушек всех цветов и фактур посреди строгости остального интерьера. Каждую она покупала по случаю создания нового своего произведения, на радость фанатам, но больше все-таки фанаткам.
Ее строки пели о невозможности счастья, точка в конце ложилась печатью молчания. Конечно, правильней было бы ставить троеточие. Ведь завтра другими словами будет проложен тот же тупиковый маршрут. Боль разлуки, тоска непонимания, ну и все такое прочее в том же духе. Ее читатели не уставали, значит, она снова пройдет свой путь, в белых, ниспадающих небрежно-изысканной волной одеждах, со спутанными, но все же прекрасными локонами, в терновом венце... Один из его шипов непременно вонзится в белоснежную кожу, скатится по щеке, попутно смешавшись со слезой, одной-единственной, которую может себе позволить ее гордое сердце.
Что было бы, если б она подписала свои первые произведения "RS", а не "RN"? Возможно, не было бы тайных встреч с очередным мальчишкой, которого непременно нужно было спасти от него самого и понять лучше его родной матери. Но откуда бы она черпала вдохновение и сюжетную линию? Если бы не рана на сердце, которую освежал очередной неверный возлюбленный, что могла бы она сказать миру? Что живет не в ледяном дворце на Северном полюсе, а у самого мелкого, как ее мещанский быт, залитого солнцем почти весь год теплого моря. Что утра ее наполнены готовкой блинов с припеками, на всю семью, с их разнообразными вкусами. Затем стирка-уборка-закупка продуктов опционно. И только потом наступает пауза, в которой она может перенестись в свой замок изо льда. Там ждет ее он, грустный, а правильней бы сказать скучающий, страстный, а точней бы назвать озабоченный. Но раны наносит точно, большего она не ждет, лучше и не надо. Читатели любят ее такой. Наверное.
Муж - контрастный душ после этих мальчиков. Спокоен, надежен, часто молчалив. Презирает ее за мелодраматичную писанину. Хоть и не высказывает этого вслух. Но выражает всем своим видом, решительно отказываясь слушать, когда она предлагает прочесть ему вслух отрывок, если заходит в сюжетный тупик и нуждается в толчке извне. Ну вот, он сам толкает ее в легковесные объятия. Он виноват? О, нет. Просто так вышло...
Лиля с ранней юности считала себя гадким утенком. А Влад разглядел в ней Лебедь. Она не думала о себе в духе "хороша". Скорее, вечный повод для самокритики. Но была хороша, да... Диссонанс играл с ней злую шутку. Когда женщина на вид хороша, мужчины ждут поведения красивой же. А она в глаза твои всматривается, в слова твои вслушивается, задеть нечаянно боится. Хочется ответить. Больно. Отомстив за все прошлые жо с красивыми. Но он был старше всех своих Ж. Получалось у него обходить взрывоопасные моменты в женской душе. Умел проявить смелую робость, очаровывал. Оставлял хорошие воспоминания и томик стихов, флакончик духов, изящную подвеску на добрую память. Шел дальше.
Позже он рассказывал ей, как, встретив, сразу подумал: "Хороша", и вслух произнес то же. Ей сразу стало понятно, что все хорошо между ними. И пусть идет себе дальше. Потому что он вон какой, повидавший все мыслимые виды. Ей нечего ему показать. И незачем. Он бы поспорил, но прочел в ее глазах будущий ответ. Кивнул и отошел. Но недалеко. Чтобы знать, чем она дышит. Какими духами и туманами.
Влад не был бы тем, кто он есть, если бы не попробовал приручить ее и себя. Он любит эксперименты и не привык отступать. Потому снова сделал шаг, на сей раз решительный и не оставлявший ей места для маневра. Пан или пропал?