![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
немые герои
Без права голоса насчет видения и воплощения.
Поясню.
Угораздило ли вас когда-либо стать героиней/героем романа? А повести или рассказа? И каково?
А как насчет обратного: делали ли вы реальных людей виртуальными персонажами? Далеко уходили от прототипа? Какова была реакция узнавших себя?
Поделюсь пока что своими ощущениями/наблюдениями/размышлениями. На тему свободы творца.
Честно говоря, даже не знаю, что бы все мы делали без окружающих нас всех. Жизнь вообще - сплошная череда компиляций. С большим или меньшим творческим переосмыслением. При этом, я думаю, автору следует делать своих героинь и героев как можно менее узнаваемыми. Идеально, если личность прототипа служит точкой отсчета, после которой герой идет совершенно свой путь. Хотя, конечно, было бы лестно, если бы линия героя, уже нечаянно для автора, где-то совпала с линией жизни его прототипа. Значит, автор что-то уже понимает в этой жизни. Другой вопрос, зачем ему это понимание? Лично я временами грущу о детском видении мира.
Думаю, автору следует как можно дальше убегать от прототипа. Чтоб не ранить живого человека, чьей личностью автор и так уже воспользовался, уже ему должен. Как вариант, если уж делать узнаваемым, то таким, каким человек видит себя сам. Это будет своеобразной благодарностью. Меньшее, что можно сделать в этом случае. По большому счету, следует поделиться гонораром.
Конечно, вы можете возразить, мол, для человека само попадание в чье-то повествование, а буде оно еще и станет популярным, - это уже ценность, и скорее тут следует автора поблагодарить. Что увековечил. Но что, если при этом искалечил? А чаще так и происходит, судя по тому количеству претензий и обид, что сопровождают многих известных писателей.
Интересно, правда ли, что прототипом Анны Карениной был Лев Толстой? Не удивлюсь, если правда. Кстати, не помню претензий к нему от людей, которые себя узнали в том или ином его герое или героине. Этический стандарт.
Поясню.
Угораздило ли вас когда-либо стать героиней/героем романа? А повести или рассказа? И каково?
А как насчет обратного: делали ли вы реальных людей виртуальными персонажами? Далеко уходили от прототипа? Какова была реакция узнавших себя?
Поделюсь пока что своими ощущениями/наблюдениями/размышлениями. На тему свободы творца.
Честно говоря, даже не знаю, что бы все мы делали без окружающих нас всех. Жизнь вообще - сплошная череда компиляций. С большим или меньшим творческим переосмыслением. При этом, я думаю, автору следует делать своих героинь и героев как можно менее узнаваемыми. Идеально, если личность прототипа служит точкой отсчета, после которой герой идет совершенно свой путь. Хотя, конечно, было бы лестно, если бы линия героя, уже нечаянно для автора, где-то совпала с линией жизни его прототипа. Значит, автор что-то уже понимает в этой жизни. Другой вопрос, зачем ему это понимание? Лично я временами грущу о детском видении мира.
Думаю, автору следует как можно дальше убегать от прототипа. Чтоб не ранить живого человека, чьей личностью автор и так уже воспользовался, уже ему должен. Как вариант, если уж делать узнаваемым, то таким, каким человек видит себя сам. Это будет своеобразной благодарностью. Меньшее, что можно сделать в этом случае. По большому счету, следует поделиться гонораром.
Конечно, вы можете возразить, мол, для человека само попадание в чье-то повествование, а буде оно еще и станет популярным, - это уже ценность, и скорее тут следует автора поблагодарить. Что увековечил. Но что, если при этом искалечил? А чаще так и происходит, судя по тому количеству претензий и обид, что сопровождают многих известных писателей.
Интересно, правда ли, что прототипом Анны Карениной был Лев Толстой? Не удивлюсь, если правда. Кстати, не помню претензий к нему от людей, которые себя узнали в том или ином его герое или героине. Этический стандарт.
В каждой лягушке - солнце
Конец эпиграфа.
Я вот недавно услышал здесь же в Дриме, от человека, который пробовал писать. Что он не может писать не от первого лица. То есть, от "Я".
Это ведь очень интересный показатель. Точки отсчета. Мировосприятия. Ну и собственной важности, куда же без нее.
А потом уже приходят всякие посторонние они.
"Годзо опустошил бокал, внимательно посмотрел на Марту, пребывающей в гармонии со своим шампанским, и спросил заботливо:
- Надеюсь, ты так мало ешь не потому, что тебя не впечатлил этот стол?
- Она сыта, - рассеянно сообщил Мейер, - всеми нами.
Он подумал и добавил:
- По горло.
Марта пфыкнула и ласково и даже нежно посмотрела на Мейера."
И да, это интересный, очень интересный вопрос, есть ли во всех эти странных персонажах (кто вообще эти люди?) частичка аффтора, который пока что не убился оп стену, или это слепки с реальных людей? Зависит ли это от способности автора создавать достоверных полных персонажей, в которых хочется влюбиться или ненавидеть? Или от его способности раздвиваться и расчетверяться на персоналии внутри себя (сколько-сколько, говорите, у вас внутри личностей? И что они вам говорят? Нет-нет, я ничего не записываю в вашу медицинскую книжку...)
Хороший писатель, мое мнение, должен в себе перерабатывать всяких Максимок, Леонид Петровичей, Абракадабр Сигизумндовных, реальных мерзавцев и миляг в нечто свое. В непохожее. Самобытное. Возможно, узнаваемое, но только как категория. Как стиль или позиция. Но не как отдельный человек.
И в завершении своей оправдательной речи прошу учесть, что я не нашивал накладной карман и не обуживал рукав. Хотя мне очень это и хотелось.
Еще мне хочется всунуть сюда фразу "не стоит спрашивать кузнечика о его снах", но она никак не всовывается. Возможно, ей еще не пришло время.
Впрочем, как вариант грусти о детском восприятии, она подходит. Это то самое, чего взрослые не понимают.
Re: В каждой лягушке - солнце
Ах да, оправдательная речь же! Ну вот, все сошлось тогда... А как насчет детективов, пробовали?
Re: В каждой лягушке - солнце
Больше того, я и фентези не люблю. и "Игру престолов" не смотрел. Почитал оригинал, усмехнулся и забыл.
И вообще моя любимая книга - "Мумми-троль и комета". Но это не точно.
Re: В каждой лягушке - солнце
а раньше любила и детективы, и фэнтези
как вспомню, каким запоем поглощала расследования Пэри Мэйсона!..
а фэнтези мне помогала выныривать из депрессивных моментов, вкупе с мелодрамами и классикой
потом был научпоп
сейчас какая-то оглушенность, или разочарованность, или не знаю, как назвать
Re: В каждой лягушке - солнце
Я запоем читал фантастику (твердую НФ), а потом как обрезало. Потому что есть выдуманные миры, а есть реальность, в которую мы погружены.
Может, это у всех нас общее? Нас приземляют, чтобы мы думали о том, что делать и как жить здесь? И выполнять уроки, которые нам задают?
Что до разочарованности и оглушенности - это входит в обязательную программу. Все через это проходят. А вдруг, это маркер, за вами наблюдают и уже готовы поставить галочку в соответствующей графе.
Неужто вы не справитесь?
В любом случае, у меня есть особое мнение насчет нашей "реальности".
Re: В каждой лягушке - солнце
Re: В каждой лягушке - солнце
Re: В каждой лягушке - солнце
Да, пишу. Нет, не печатаюсь. Два раза в одном нонейм журнале не показатель.
Re: В каждой лягушке - солнце
no subject
Мы возвращались вечером из редакции «Русского богатства» с В. Г. Короленко и В. Л. Серошевским. Заговорил с Короленко по вопросу: насколько вправе беллетрист выводить в своих рассказах живых людей? В общем ведь в большинстве случаев происходит так: центральные лица представляют некоторое обобщение, определенного объекта в жизни не имеют; лица же второстепенные в подавляющем большинстве являются портретами живых людей, которым, однако, автор приписывает то, чего эти люди в жизни не совершали. Все их узнают, получается жестокая обида. А как обойтись без этого? Ведь кругом нас, куда ни взгляни, живьем ходят чудеснейшие типы, что-нибудь изменять в них — только портить.
Короленко: наблюдений, конечно, неоткуда черпать, как не из жизни; нужно стараться изображать не единичного человека, а тип; совершенно недопустимо делать так, как делают Боборыкин или Иероним Ясинский, — сажать герою бородавку именно на правую щеку, чтоб никакого уж не могло быть сомнения, кто выведен. Но общего правила дать тут нельзя, в каждом случае приходится сообразоваться с обстоятельствами.
— Были случаи, когда я совершенно не стеснялся выводить живых людей и даже желал, чтоб их узнали. Например, то, что рассказано в очерке «Ат-Даван», — истинное происшествие; настоящая фамилия Арабина — Алабин. Я сначала даже прямо хотел его вывести под настоящей фамилией. Посылал я об описанном факте корреспонденции — ни одна газета не решилась напечатать. Тогда я прибег к форме беллетристического рассказа. Этот Алабин теперь умер. Последнее время он жил в Петербурге. Когда «Ат-Даван» был напечатан, он явился в редакцию «Русского богатства», кричал, выхватывал шашку, требовал моего адреса, чтоб меня убить. — Жаль, что не сообщили ему, — с улыбкою сказал Короленко. — Интересно было бы встретиться!.. Единственное, что я мог бы тут сделать, — это предложить ему исправить в рассказе фамилию и напечатать ее в подлинном виде. Алабин, между прочим, говорил в редакции: «Человека я убил, это верно, а прогоны я всегда платил, это Короленко врет!» Он сам помещал рассказы в иллюстрированных изданиях…
Живое лицо также герой «Сна Макара»: его зовут Захаром, Он знает о рассказе Короленко и с гордостью заявляет: «Я — сон Макара!» В рассказе «Река играет» сохранена даже фамилия перевозчика — Тюлин.
— Не мог придумать никакой другой подходящей фамилии, не мог ни единого звука изменить а фамилии. Закроешь глаза, — так и слышишь, как по реке издалека несется: «Тю-у-у-у-ли-и-ин!»
На Ветлуге рассказ Короленко быстро стал известен, и пароходы останавливались у описанного перевоза, чтоб дать возможность пассажирам посмотреть на прославившегося Тюлина. Он знает, что его пропечатали. Когда ему прочли рассказ Короленко, он помолчал, поглядел в сторону и, подумав, сказал:
— Так ведь меня же в тот раз не били!
— Если бы я знал, — прибавил Короленко, — что рассказ дойдет до него, я, конечно. Переменил бы фамилию.
no subject
no subject
В инстаграмме видео, где кто-то кому-то помогает от души набирают нечеловеческие сотни тысяч лайков.
Куда все это девается в реальном мире?То есть, нельзя сказать, что человечество жестоко по определению.
no subject
no subject
"А кто сказал, что то самое простое человеческое счастье не есть абсолютная мерзость"
no subject
no subject
"В пропорциях", конечно, размешиваю постоянно. Как правило, с подъемом регистра. В персонаже сбывается то, чем прототип хотел бы казаться.
no subject
no subject
no subject
https://stihi.ru/2022/04/17/800
no subject
no subject
no subject
no subject
Сбылся пилот по имени Ильяс (Элиас). Сбылся "в костюме старом, сношенном до дыр, от Налогуправа спрятан ювелир". Сбылся (в качестве друга и редактора) "приемный латыш".
no subject
Что означает "подъем регистра"?
no subject
"Подъем регистра" -- какая-то возгонка, идеализация. Ну, и то, о чем я сказал выше: превращение маски/wannabe в работающую функцию.
no subject
Сомневаюсь, что мой образ кто-то вздумал использовать в творческих целях. Я была бы в полном недоумении, если да. Можно ведь и поинтереснее прототип найти.
no subject
Не скромничайте, вы тоже. Давайте о себе побольше деталей, личных, трогательных, неловких, драматичных, и не заметите, как окажетесь под обложкой.
no subject
Я, как правило, пишу о личном под замком (привычка не помогать товарищу майору в деанонимизации). Но додумать детали можно всегда, на то оно и писательство. :-)
no subject
no subject
no subject
У меня было несколько песен-посвящений, для друзей, в основном, и это отзывалось теплом, они узнавали себя в них, или я говорил заранее, посвящал..
Как мне кажется, проза или роман совсем другое дело. В прозе раскрывается характер часто более глубоко, и детально.
Не думаю, что можно обидеть человека, "экспроприируя" его образ, и используя другое имя. Даже думаю, что желательно прийти к этому бессознательно или подсознательно. При этом мне нравится, что это будет жизненная картина, жизненная перипетия, в конце концов. Потому что именно в жизни происходит чудесное и моральное, с уроками и исходами, - то, что нас касается, и интересует в первую очередь, как купающихся в ней, и изучающими этот океан.
То есть, при этом, высшим я вижу для писателя следующее, - если начиная писать, стараться брать максимально абстрактного героя, и вдруг со временем понять, что а.. вот... оказывается, это было что-то из этого, или из этого, и поэтому вот так. Сошлось, срослось, совпало, нашло связь земного с астральным.
no subject